Cергей Телешун: Мы надеваем политический секонд-хенд
Доктор политических наук Сергей Телешун не часто светится на телеэкранах, зато широко известен среди людей, профессионально занимающихся политикой. Он возглавляет общественную правозащитную организацию «Общественная амнистия». Кроме того, является внештатным советником Президента Ющенко.
– Насколько украинская политика вписывается в общие законы политологии?
– Если давать оценку обществу, то нужно давать оценку и тем, кто ставит диагноз развитию общества, – политикам, политологам, социологам. Среди экспертов есть разные категории: во-первых – ученые, которые пытаются анализировать общество, реально не чувствуя его. Вторая категория – технологи. К ним привыкли, о них создано огромное количество мифов, они занимаются конкретными проблемами, режут предвыборную капусту – то есть создана целая профессиональная система, действующая на постсоветском пространстве. Среди них профессионалов 3 процента. Дальше идут ретрансляторы или медиологи, которые просто комментируют происходящие в обществе события, но фактически не влияют на формирование общественного мнения. Следующая категория – политологи, которые более-менее владеют системой теоретических знаний, но находятся вне самого процесса. Затем – пропагандисты. Они достаточно опасны, поскольку выглядят объективными, а на самом деле отстаивают интересы той или иной политической силы. И последняя, довольно ограниченная категория – аналитики, которые занимаются системным анализом событий, косвенно участвуют в принятии решений и владеют не только инструментарием, но и информационными потоками в политической среде. Если систематически отслеживать процесс, то многие события, включая последние (создание «антикризисной» коалиции, действия Мороза), были абсолютно прогнозируемы.
– Но ведь большинство ваших коллег утверждали, что такая коалиция наименее вероятна...
– Я давно говорил, что «оранжевой» коалиции не будет, исходя из поведения основных политических игроков, системы их интересов. И, с другой стороны, объяснял, какой будет коалиция и кто станет спикером, а также, что кандидатура премьера будет от Регионов. Настоящий специалист тот, чьи прогнозы можно затем поднять и посмотреть, сбылись ли они. Очень важно, чтобы дальнейшая судьба твоего продукта отслеживалась. Если ты не «попал», то рынок тебя просто выбросит. Другое дело, что у нас нет интеллектуального рынка в сфере политики. Сегодня нам необходима прежде всего интеллектуальная конкуренция, когда есть выбор не силовых политических методов, а политических инноваций – технологий, позволяющих реализовать интересы основных политических игроков и поддерживающих их социальных групп.
– И какие же это технологии?
– Все наши политические игроки постоянно говорят: «Я – последняя инстанция, я принимаю решение». Абсолютная персонификация человека, имеющего право последней подписи. И в этом проблема. Сегодня такой первобытнообщинный период, когда политики определяются по запаху, партийности, корпоративности, а не по способности инициировать какие-то общие идеи. Сегодня Украина выбирает будущий путь развития: либо это традиционная демократия, либо путь к авторитаризму и сильной руке, то есть контролируемая демократия (сегодня за нее выступает около половины населения), либо путь нормального выживания общества путем гражданских катаклизмов, то есть когда гражданам все надоедает, и они начинают стихийно рушить все системы. Отчасти и Майдан был таким, но вопрос в том, какие формы предложит эта революция в дальнейшем. Сегодня проблема не в кризисе общества, а в кризисе системы управления. Правда, при этом экономика растет. Просто сегодня ни экономику, ни граждан не интересует система. В этом есть как позитив, так и опасность.
Сегодня граждане самовыживают. Но государство должно быть арбитром. Проблема заключается в конкурентном арбитраже, когда арбитр на голову выше основных общественных групп, делегирующих ему это право. Хотел бы отметить, что сегодня очень трудно отдать власть, когда 80 процентов политического поля занято бизнесом. Идти на компромисс – не принцип бизнеса, особенно если он не прошел периода формирования вторичного рынка накопления. Компромисса при распределении собственности быть не может, вот почему идет жесткая борьба.
– Это проблема сознательности политиков-бизнесменов?
– Это абсолютно закономерная проблема развития общества, сознательности украинского политического истеблишмента и мировых реалий.
– За эти 15 лет в Украине что ни момент – то ключевой. То есть или сейчас, или никогда. Ситуация когда-нибудь стабилизируется?
– Через 7–8 лет. Для этого нужно изменить сознание основной части населения. У нас заполитизированное население, а нам нужно социализированное, то есть гражданин должен стать ключевым лицом в системе политических отношений, адекватно себя чувствовать в этой системе и уметь защищать свои права и обязанности. Политики в этом случае – менеджеры, предлагающие формулы развития общества. Общество должно понять, что оно не просто раз в четыре года ходит на выборы, а является постоянным налогоплательщиком и субъектом, от которого ежедневно зависит политик. Нет общества, где любят власть, но горе той власти, которая не сможет эффективно реализовать обещанное, назвав четкие сроки реализации, и не определит место гражданина в своих планах. Мы сегодня идем в Европу, но многие наши политики не знают, что у большинства конституций европейских государств есть закон о политико-юридической ответственности. То есть за невыполнение своих обязательств! В наших условиях это фантастика, поскольку переходному этапу свойственен повышенный политический цинизм.
– Парадокс: общество у нас остается заполитизированным, но при этом исследования показывают, что наступает политическая апатия...
– Вы в какой-то степени определили формулу, наиболее опасную для общества. Проблема заключается в том, что часть населения сегодня политически заангажирована, другая часть – заполитизирована, а третья – огромная – социально раздражена. И как ни странно, социально апатична та часть, которую мы называем интеллигенцией, средним классом. А политически заангажированные категории – наиболее радикальны, они не составляют основу общества. Это пенсионеры или люмпенизированная молодежь. Они очень важны, но за ними нет будущего. Те, за кем будущее (молодежь, заканчивающая сегодня вузы, средний капитал – постоянный налогоплательщик), отходят от политических процессов, и это опасно. В такой ситуации радикальная часть населения, составляющая около 10 процентов, находит тактический интерес с основными политическими игроками или «кукловодами». Эти 10 процентов как раз и являются инструментом давления на арбитра, они навязывают волю другой, намного более многочисленной части.
– Ситуацию, в которой сегодня очутилась страна, многие объясняют несовершенством конституционной реформы. Неужели авторы изменений в Конституцию намеренно заложили туда такие мины?
– Еще за год до выборов я выступал в немецком бундестаге с докладом. Мы тогда говорили о том, что политическая реформа, возможно, нужна, но для нее должны быть исторические предпосылки. У нас политреформа выполняла скорее технологическую функцию. Существовала политическая и идеологическая целесообразность для многих политических сил, терявших электорат, но видевших перспективу как раз в парламентской форме. Была заинтересованность финансово-промышленных групп в системе деления собственности и власти, потому что всегда легче договориться с лидерами пяти фракций, чем с гражданами и общественными объединениями. Но не был сделан системный анализ последствий и системы эффективного управления государством. Этот состав парламента уже имеет право вносить изменения в Конституцию, другое дело, будет ли он этим заниматься. Выступать с инициативами о совершенствовании управления государством должен и Президент.
– Что чувствовал Президент в последние недели, как вы думаете?
– Я могу сказать одно: как бы там ни было, историческую ответственность несет Президент. В учебниках истории не вспомнят многих сегодняшних политических игроков, но обязательно напишут о Президенте, потому что юридическую, политическую и моральную ответственность несет именно он. За вещи, которые сделал, и которых не сделал. Самое интересное, что больше его будут упрекать за то, чего он не сделал.
– Вы говорили, что половина граждан Украины мечтает о твердой руке. Насколько реален такой вариант сегодня?
– Абсолютно реален. Но, в отличие от советских времен, сегодня не избирают «вождей», люди хотят избрать менеджера, который обеспечит качество жизни не в светлом будущем, а желательно сегодня-завтра. Благодаря Майдану (причем не только в Киеве, но и во Львове, в Донецке, Харькове) сегодня избирают менеджеров, а не «небожителей».
– Сейчас часто говорят, что Украина на будущих выборах перейдет фактически к двухпартийной системе власти, как в цивилизованных демократиях. Что вы думаете по этому поводу?
– Цивилизованные демократии – это миф. Многие западные политики считают двухпартийную систему рудиментом XIX–XX веков. Партийная система должна быть адекватной развитию общества, а сколько будет партий – второй вопрос. Сегодня во всем мире поднимается вопрос о целесообразности существования партий. Во многих странах ЕС говорят о повышении роли общественных объединений и изменения формата партий. В Украине две партии не смогут отразить интересы всех граждан, это специальная технология – загнать в прокрустово ложе двух политических игроков. Такова украинская политическая рулетка с двумя патронами. В последнее время реформируется британская и немецкая система парламентаризма, на которые у нас так любят ссылаться... И только украинцы пытаются одеться в то, что Европа выбросила лет 10 тому назад. Мы надеваем политический секонд-хенд и выдаем это за будущее Украины. Конечно, мы не можем одеться в супермодную одежду, но, если мы хотим интегрироваться в мировое сообщество, то должны быть прежде всего эффективными.
|
