Борис Тарасюк: «Проблемных вопросов на полторы страницы»
Министр иностранных дел Борис Тарасюк о «морском узле» украинско-российских отношений, спорных арендных объектах Севастополя и будущем Черноморского флота
Что дал визит премьер-министра Юрия Еханурова в Москву? Когда Черноморский флот покинет территорию Украины? Станет ли наша страна членом ВТО в этом году? Трансформируется ли ГУАМ в международную организацию? Каковы внешнеполитические итоги первого года оранжевой революции? На эти и другие вопросы «Ведомостей» ответил глава украинского внешнеполитического ведомства Борис Тарасюк.
— Первый свой вояж в ранге премьер-министра Юрий Ехануров совершил в Москву. Вы были там накануне, готовили эту поездку главы правительства. Чем характерен этот визит?
— В том, что свой первый визит в качестве премьер-министра Юрий Ехануров совершил в Россию, проявляются приоритеты и его отношение к нашему соседу и стратегическому партнеру. Если говорить о сути визита, то это, если хотите, политический сигнал со стороны нового премьера — овладеть украинско-российским досье. На мой взгляд, премьеру это удалось блестяще. Это было знакомство с темой, это была попытка поиска путей решения проблем. Таких, например, как транспортировка газа, сотрудничество в авиационно-космической сфере, военной кооперации... То есть, все, что составляет очень многоцветную ткань наших отношений. Один из результатов этого визита и тот, что нашу столицу посетит российский премьер Михаил Фрадков. Уже сейчас оговаривается дата этого визита (вероятно — 23 ноября. — Прим. авт.), готовится первое заседание украинско-российского комитета экономического сотрудничества, который возглавляют оба премьера. Если подытожить сказанное, то я считаю, что визит премьера Украины в Москву был очень правильным шагом и он заложил фундамент к дальнейшему укреплению украинско-российских отношений.
— Будучи в Москве, вы, естественно, встречались со своим российским коллегой. О чем шла речь?
— Во время визита с Сергеем Лавровым мы окончательно согласовали вопрос упрощенного порядка пересечения границы: документ парафирован, а в ходе визита президента Путина будет подписан. Кроме того, нам удалось наконец полностью согласовать и провести инвентаризацию всех проблемных вопросов — список на полторы страницы. Это — позитив, поскольку обе стороны в результате довольно серьезных согласований, дискуссий пришли к общему пониманию того, над чем будем работать.
— У многих граждан, скажем откровенно, не радужные настроения от продолжающихся споров по акватории Азово-Черноморского бассейна, Керченского пролива, а в целом — морских границ между нашими государствами. Долго ли ждать того дня, когда в этом вопросе мы наконец-то поставим жирную точку?
— Я хочу сказать, что у нас не должно быть места для пессимизма. Еще в 1998 году перспектива переговоров о делимитации украинско-российской границы была далеко не ясной. Но именно в том году была достигнута договоренность между мной и Примаковым, и тогда началась работа по делимитации, которая завершилась в начале 2004 года подписанием соответствующего соглашения. Многими считалось, что почти невозможно решить вопросы делимитации морских пространств в Азовском, Черном морях, Керченском проливе, а также последующую проблему демаркации границ. Реальность перечеркивает эти прогнозы. Уже сегодня в плане нашей совместной работы есть строка о демаркации украинско-российской границы. Обе стороны ставят целью завершить процесс делимитации морских границ. Эта цель поставлена — подчеркиваю — обеими сторонами.
— Более десятка лет идут переговоры по разделению границ на карте, территории и водной поверхности, но особых успехов все же не достигнуто. По крайней мере, глядя на переговоры со стороны. В чем причина?
— Да, действительно, очень сложно идут эти переговоры. Но могу сказать, что в принципе я довольно оптимистически оцениваю перспективу завершения работы по делимитации морских пространств Азовского и Черного морей. Что мешает? А мешает то, что обе стороны имеют противоположные подходы относительно проведения линии границы в Керченском проливе. С нашей точки зрения это не должно вызывать противоречий. В 91-м году страны бывшего СССР договорились о том, что административные границы автоматически становятся государственными. Это подтверждается и позицией Российской Федерации. Но почему-то вдруг в 2003 году российская сторона поставила под сомнение ее наличие, хотя в советские времена, начиная с 1941 года, административная граница существовала в Керченском проливе. У нас есть оригинальные карты, которые свидетельствуют об этом. Более того, в украинско-российских договорах 1990 и 1997 годов государственная граница подтверждена, то есть, нет правовых оснований для того, чтобы пересматривать границу в Керченском проливе. Мы считаем: необходимо признать реалии, подойти к ним на основе принципов международного морского права.
В скором времени в Москве состоится очередной раунд переговоров по делимитации морских пространств, и я думаю, что при условии, если будут признаваться правовые, политические, географические реалии, мы решим этот вопрос. Но в любом случае он не является препятствием к развитию отношений между нашими странами: суда как ходили, так и ходят по Керченскому проливу, по Черному и Азовскому морям... Поэтому нет никаких препятствий для наших взаимных отношений.
— В последнее время в политикуме двух стран активизировались дискуссии по условиям базирования на нашей территории Черноморского флота России. Вы, судя по вашим заявлениям, считаете, что он приносит как материальные, так и моральные убытки. Что делается МИДом для того, чтобы этого избежать?
— Знаете, я приверженец точных цифр, стараюсь быть максимально конкретным и не люблю общих фраз. Так вот, 71 участок земли общей площадью более 148 га удерживается Черноморским флотом России незаконно. Это только в пределах города Севастополя. Украина, и в частности бюджет города, терпят убытки: нет поступлений от пользования таким богатством, как земля.
Более того, эти участки земли, о которых я сказал, не вошли в Соглашение в качестве дополнений. А таким образом нет правовых оснований для их использования. Но они используются! Более того, на многие из них нет договоров аренды, что требуется по нашему законодательству. К тому же объекты недвижимости, которые вошли в приложение к Соглашению, используются не по назначению — некоторые из них сдаются в субаренду. То есть извлекается коммерческая выгода из объектов, которые должны были бы использоваться совершенно по иному назначению — в интересах Черноморского флота. Это не может не вызывать беспокойства у нас, и именно поэтому МИД инициировало создание межведомственной комиссии, которая выезжала на место и разбиралась, что же происходит в Севастополе. Это к тому, как МИД влияет на ситуацию.
— Борис Иванович, многие эксперты в СМИ высказывают сомнения, что ЧФ покинет нашу территорию к 2017 году, как это определено базовыми соглашениями между двумя странами об условиях и сроках пребывания Черноморского флота России.
— Я хотел бы высказать несколько концептуальных посылок. Первое: ЧФ России находится на территории Украины временно, что регулируется тремя базовыми соглашениями, заключенными в 1997 году. Документы сразу же вступили в силу. После этого они были ратифицированы. В них указан срок временного пребывания флота — 20 лет, т. е. он истекает в 2017 году. Прежнее руководство Украины подчеркивало (включая нынешнюю власть), что мы будем придерживаться своих международных обязательств в соответствии с этими соглашениями и строго выполнять их. Того же мы ожидаем от российской стороны. Но это не всегда выполняется. Ну скажите, как можно объяснить, что на территории нашего государства действуют отделения прокуратуры, суды другого государства? Когда на части, пребывающей на нашей территории, написано: «Территория Российского государства»? Или когда повсюду развеваются российские флаги? В соответствии с морскими традициями и нормами, на флагштоке корабля должен вывешиваться флаг страны, на территории которой находится судно. Этого не делается. По городу разгуливают российские патрули с личным табельным оружием, перекрываются целые улицы. Это ненормально.
— Но это претензии общего толка. Известно, что из ваших уст звучали и конкретные упреки в адрес российского командования Черноморского флота. На чем они базируются?
— Мы не раз подчеркивали: не выполняются обязательства по решению социально-экономических проблем Севастополя. Пять миллионов долларов, может, и не большие деньги для бюджета, но они не выплачиваются. Кстати, до сих пор мы не знаем точной цифры долгов, которые не поступили в бюджет Севастополя и Украины в целом. Таким образом, говоря о временном пребывании ЧФ, хочу подчеркнуть: Украина всегда будет выполнять свои обязательства в соответствии с соглашениями в том, что касается обеспечения функционирования флота. И мы ожидаем такого же отношения со стороны Российской Федерации.
|
