Академик Пахомов: «Митинговщина в виде «оранжевого» карнавала - это еще не демократия»
В своем эксклюзивном интервью From-UA академик Юрий Пахомов…
…директор Института мировой экономики и международных отношений НАН Украины, дает ответы на те вопросы, которые наиболее остро стоят сегодня перед украинским обществом. Как оценивать деятельность правительства, которое пришло к власти после «оранжевой революции», и что оставила после себя эта команда? Можно ли считать то, что происходит с нашей экономикой, кризисом и что ждет Украину после парламентских выборов 2006 года?
From-UA: – Юрий Николаевич, как Вы оцениваете последние события в Украине? Что произошло на самом деле в отечественной экономике в частности и в стране в целом?
Ю. Пахомов: – Не будем говорить об очевидностях, о том, что произошел спад, хотя и спад не случайный. Давайте лучше обратимся к вещам, которые на поверхности и не очень заметны. Приход новой власти произошел в период, когда одна модель существования общества себя исчерпывала и вот-вот должна была включиться другая модель. А исчерпывала себя, если быть конкретным, модель восстановительного периода. Хотя Украина и не достигла в своем развитии состояния 1990-го года, но задача даже так и не стояла, чтобы нужно было обязательно дойти до этого уровня – восстановление ведь не может быть зеркальным. Власти надо было найти точку, когда эволюционное развитие прекратилось. Замечу, что Украина в свое время испытывала очень длительный спад. Она была при этом, как ни странно, в определенном смысле также самой неудачливой страной из всех республик Советского Союза. Она падала дольше всех и поднималась тяжелее всех. И именно потому, что она дольше всех падала, темпы восстановления после 1999 – 2000 годов были очень высокими, ведь было очень много «пустот» (то есть стоящих фабрик и заводов), которые нужно было просто наполнить рабочей силой и задействовать для производства все необходимые ресурсы.
From-UA: – А почему так случилось, что Украина падала и поднималась дольше и сложнее всех?
Ю. Пахомов: – Украина дольше всех падала по многим причинам. Во-первых, у нее не было государственности. Это обстоятельство кажется незначительным, но на самом деле понятие государственности – это очень важное понятие, оно должно жить в людях. И если у народа и у его элиты есть это так называемое чувство государственности, то это одна судьба народа, а если этого чувства нет, то это совершенно другая судьба даже при одинаковых стечениях обстоятельств. Почему Китай выходит сейчас в мировые лидеры? Потому что возрождено было конфуцианство, которое 2,5 тысячи лет то возгоралось, то угасало, но жило в памяти народа. В период Мао Цзэдуна, как известно, конфуцианство было задавлено коммунистической идеологией, но как только ее не стало, сразу же эти идеи, не перестающие жить в народе и до которых этот народ был жаден, дали о себе знать. Традиции конфуцианства стали руководством к действию. А идеи конфуцианства – это, прежде всего, сильное государство, это культ чиновничества. Ведь согласно учению Конфуция (а это почти религия), в чиновники должны выбираться не просто хорошие люди. Это должны быть наиболее одаренные, наиболее просветленные, наиболее честные люди. И эти традиции существовали более 2000 лет, то затихая, то возгораясь. И поэтому выдвижение в чиновники лучших происходит как бы «автоматом». Если с детства люди пропитаны тем, что чиновник – это высшее существо, то какой-то простак, непрофессиональный человек вообще не попадет туда никогда. Ментальность и традиции государственности это не то, что издали универсал о создании государства – и все само собой наладилось. Нет, это должно быть заложено в памяти, в сознании людей, должно передаваться из поколения в поколение, это должно витать в воздухе, чего не было в Украине.
From-UA: – И что же тогда делать?
Ю. Пахомов: – Успешными в мире бывают два типа стран. Один из них – это страны либеральной демократии (США, Англия, Швейцария и др.), где господствует диктатура закона. По нашему представлению, закон – это такая вещь, которую можно обходить, разворачивать в любую удобную для нас сторону, делать с ним все, что угодно. Нынешняя власть это продемонстрировала. Но в странах либеральной демократии, где господствует закон, шага нельзя ступить в сторону от предписаний. Мы представляем себе либеральную демократию как какой-то вечный праздник свободы, хотя на самом деле это свобода в рамках закона, а эти рамки бывают очень жесткими. Второй тип успешной страны – противоположный – это авторитарные страны с сильной властью и мощной административной системой, которая пользуются авторитетом у народа. Пример – тот же Китай. Россия, в отличие от Украины, – страна с мощной государственностью, которая даже периодически перехлестывала через нормальные рамки, оборачивалась тоталитаризмом. Все, что в промежутке – неэффективно.
Украина же от одних ценностей отошла – она не склонна к авторитаризму (как Россия), а к другим (власть закона) даже и близко не подошла и в результате оказалась на своеобразном бездорожье. Хочется также заметить, что когда мы говорим, что у нас демократия, то это все далеко не так. Мы просто тешим себя этим тезисом, а Запад нас лукаво подбадривает и похваливает, вовлекая в свою орбиту влияния. На самом деле демократия у нас, как и в России, не сложилась. Майдан – это было не проявление демократии, а порыв к свободе и справедливости. Между свободой и демократией есть общее, но есть и большая разница. Если считать, что Майдан был выражением демократии, то в таком случае самым большим ее выражением была Октябрьская революция, ведь после нее на каждом шагу митинги не прекращались в течение многих лет. В любом коллективе могли принять «Ноту Керзону» или письмо голландской королеве. Кстати, был эпизод, когда Мануильский, будучи министром иностранных дел, получил такое письмо и, усмехаясь, наложил резолюцию: «Голландским бывает сыр и еще кое-что…» – он так нецензурно и написал, «а королева – Нидерландов». Эта митинговая буря тянулась многие годы, пока Сталин ее не обуздал, и то не сразу это у него получилось.
From-UA: – Так что первично: демократия или рыночная экономика?
Ю. Пахомов: – Именно западные теоретики, в том числе и те, которых у нас почитают (З. Бжезинский, Дж. Сорос, Г. Кисинжер), считали, что после тоталитарного общества сначала должен быть рынок, а потом демократия. Если гоняться и за одним, и за другим, получится «какофония» и нищенство – все, что угодно, но не успех. Напомню, что в СССР не было даже зародыша рынка, а после распада его не могло модернистски «лепить» слабое государство. Ведь лозунг был: «Чім менше держави, тим краще». Возникший после распада СССР регулятивный вакуум закономерно заполнен был бандитскими группировками и коррупционным провластным регулированием. Другое дело – Польша, Венгрия и Чехия, где рынок уже был, где были соответствующие традиции. В Польше, например, рыночным было сельское хозяйство, торговля и сфера услуг. Шок могла испытать лишь экономика госсектора, да и то при условии длительной шоковой терапии, чего там не было. Там одновременный переход к рынку и демократии был логичным, у нас – нет. И это, повторяю, признано Западом. Все это тоже повлияло на Украину и Россию. По этой причине в обеих странах (в отличие от стран Центрально-Восточной Европы) установился олигархический режим, развилась коррупция, и избавиться от них не так просто.
Так что митинговщина, даже в виде «оранжевого» карнавала, это еще не обязательно демократия. Демократия – это власть закона (чего у нас нет) и права человека (чего у нас тоже нет). Нет ни того, ни другого. Более того, именно период после оранжевой революции продемонстрировал полное пренебрежение законом: законы то нарушали, то постоянно меняли, чем привели в полный ужас инвесторов, которые были шокированы сменой власти и переменой правил игры – ведь то, что было выгодным раньше, стало совершенно не выгодным сейчас. Ясно, что инвесторы всего мира сразу же узнали о том, что сюда нельзя идти. Поэтому за несколько месяцев инвестиции упали в 4 раза. Так что по части беззакония мы стали одиозны.
А что касается прав человека, то если до недавнего времени шли репрессии по всей стране, да еще по политическим мотивам, то о чем мы говорим? Кстати, когда под репрессии попадали люди, которые действительно фальсифицировали выборы, то, во-первых, это были, как правило, «пешки», а не заказчики, а во-вторых, это коснулось лишь регионов Юга и Востока, голосовавших за Януковича. Тогда как фальсификации масштабные были и на Западе. Вот вам и права человека как составляющая демократии. Конечно, хорошо, что свободы стало больше, но это, прежде всего в Киеве, а уже где-то в провинции те же средства массовой информации беззащитны: «придушить» норовистого журналиста там ничего не стоит, и такая практика распространена.
From-UA: – А какова Ваша оценка деятельности прежней власти?
Ю. Пахомов: – Нужно отдать должное прошлой власти, она, при всех пороках предыдущего режима, оказалась умелой и сильной в своем управлении страной. Я имею в виду правительство Виктора Януковича. Считается даже, что Янукович по тем временам был самым успешным топ-менеджером на пространстве всего СНГ. Учесть надо и то, что правительство возглавил человек, который фактически учился макроэкономическим премудростям «на ходу», ведь на уровне области, где он ранее был губернатором, регуляторные механизмы, «работающие» на уровне страны, отсутствуют. Там действует лишь административное управление. Но когда в конце премьерства В. Януковича стали падать темпы, это был сигнал о том, что закончился этап восстановительный, что нужно совершенствовать не только механизм, но и модель экономического роста.
Кроме прочего, надо было начинать успешные (полусырьевые) отрасли превращать в доноров, то есть переходить от традиционных низкотехнологических отраслей к закладыванию основ, а затем – к развитию отраслей наукоемких и высокотехнологических, и тем самым диверсифицировать народнохозяйственную структуру, переходя от низких технологических укладов к другим, более высоким. В Национальной академии наук Украины, с которой экс-премьер тесно взаимодействовал, многие считают, что Янукович все это понимал и знал, что надо делать.
Сам переход к новой инновационно-структурной модели предполагал сосредоточение усилий и максимума средств в основном на том, чтобы раздвинуть отраслевые и межотраслевые границы, а не топтаться на том, что и так работает. То есть назрела задача сосредоточения финансов на инновационном развитии, а успех такого развития – лучший способ закладывания основ устойчивого роста благосостояния. Но новая «оранжевая» власть не поняла, что наступила новая эра. Да к тому же она не считала возможным объяснить народу, что для того, чтобы мы стали лучше жить, нужно наращивать доходы граждан не столько напрямую (это ведет к их обесцениванию), сколько опосредованно – через модернизацию и соответствующие структурно-инновационные сдвиги.
From-UA: – Вы полагаете, такие объяснения имели бы успех?
Ю. Пахомов: – Убежден, что взлет надежд и человеческого духа, имевшие место в итоге митинговой эйфории, могли ускорить и обеспечить эффективность реализации модернизаторской модели. Но власть, руководствуясь дешевой конъюнктурой, а может, и эгоистичными соображениями, выбрала иной, пагубный для страны путь – путь проедания накопленного потенциала.
Вторая ошибка власти – игнорирование раскола страны и депрессивного состояния духа в «проигравших» регионах. Неспособность и нежелание власти приободрить население Востока и Юга – это просчет непростительный. А ведь даже такой шаг, как создание коалиционного правительства (что произошло в Германии), например, по принципу Президент – от «оранжевых», а премьер – от «сине-белых», уже поднял бы дух проигравших и обеспечил бы консолидацию в рамках страны. Отмечу при этом, что (в отличие от нынешнего времени) влияние Ющенко на старте было столь огромно, что любое его решение было бы встречено как должное. Тем более что он сам во время выборов декларировал приверженность не только к «оранжевым», но и к «сине-белым» цветам.
Но власть упивалась победой и видела только «своих». В итоге в проигрыше оказались обе части расколотой страны, да и власть тоже. Произошло самое страшное, что могло быть, – крушение духа и энергетики, крушение веры народа в справедливость, которую должна была принести новая власть. Я еще раз подчеркну: не было в мире ни одного мощного подъема экономики без того, чтобы не воспылала энергетика, подпитываемая верой и надеждами на лучшую жизнь и на честность намерений тех, кто возглавил страну.
Окончание следует
Во второй части своего интервью Юрий Пахомов даст оценку нынешнему состоянию отечественной экономики и расскажет о предпосылках, необходимых для появления украинского «экономического чуда».
|
