В ХХ веке Украине как государству чертовски везло. Что в 1917 году, что в 1991 году управленческий кризис (монархии и временного правительства, а потом КПСС) обернулся тем, что суверенитет сам упал в руки, и у элит появился уникальный шанс построить свою страну. Но оба раза мы наступаем на одни и те же грабли.

В начале ХХ века политические пигмеи из Центральной рады вместо того, чтобы заниматься антикризисным управлением и построением небольшевистского социалистического государства (а население хотело именно социальной справедливости), занялись политическим самоудовлетворением. Все эти винниченки, грушевские и прочие оказались неспособными не то, что управлять страной — они просто не поняли, что за билет им выпал на экзамене истории. Они даже не удосужились разобраться с тем, что за страна им досталась. Их понимание Украины было основано на каких-то мифических представлениях о древнем украинском народе, преемственности Киевской Руси и управленческих иллюзиях, что «все рассосется».

Чем закончились фантазии деятелей УНР, мы знаем из уроков истории: капитуляция перед проигрывающей (!) в первой мировой войне Германией. Потом в результате гетьманщины и перехода власти из рук в руки верх взяли те, кто был готов к антикризисному управлению и понимал, что они хотят от страны. Таковыми оказались большевики. Можно посыпать голову пеплом и причитать, что в 1917 году мы выпали из европейского контекста, но историю не обманешь: власть достается тем, кто знает, что с ней делать.

Большевики знали, что они будут делать с Украиной. И сделали.

Украинские элиты начала прошлого века не воспользовались историческим шансом, который давал Брестский мир. Вместо того, чтобы строить интеграционные проекты на территории бывшей Российской империи, укрепляя тем самым собственный суверенитет, элита молодой Украины решила, что при дележе большевистской России ей уготована роль стервятников. Отсюда постоянные сепаратные переговоры, метания между Антантой и Германией, сдача Западной Украины Польше и т.д. и т.п.

Главный урок периода УНР — это далеко не «руина» и не «потеря независимости», как это преподносит официальная идеология. Все это следствия. Главный урок в том, что суверенитет должен быть не только гарантирован извне, он должен быть еще и востребован внутри. Перефразируя классика, суверенитет — это осознанная необходимость. Как только страна становится обузой или неудобством для ее граждан, становится вопрос о ликвидации суверенитета. Большевики победили не только потому, что были сильнее и адекватнее. Они доказали свою необходимость гражданам.

Нечто похожее мы наблюдаем и сейчас. Вместо того, чтобы конвертировать свалившуюся с небес формальную независимость в реальный суверенитет, мы добровольно размениваем его на мелочные преференции. От нас отгораживаются шенгенской стеной с Запада. Мы в ответ не только не запускаем более тесную интеграцию в рамках ЕЭП и СНГ, а сами загоняем себя в изоляцию. Мы упорно лезем в антироссийский военный блок, тем самым разрывая страну пополам. Лишая базового права на родной язык, мы насилуем чуть не большую часть населения и, естественно, подрываем этим его доверие к государству. Мы зачем-то отказываемся от идеи двойного гражданства, тем самым вынуждая наших соотечественников становиться гражданами тех стран, куда они уехали на заработки.

Примеров самоподрывной деятельности можно приводить сотни и тысячи. И все они являются следствием того, что нынешняя украинская элита по типу мышления мало чем отличается от той УНРовской элиты. Все те же фантазии об «исторической исключительности», как у Грушевского. То же наивное желание построить собственную политическую карьеру за счет внешнего управляющего, как у Скоропадского.

Прямых исторических аналогий, конечно же, не бывает. Если какая-то историческая ситуация похожа на современную, это не означает, что она также закончится. Может быть, США и смогут дать Ющенко то, что не смогла дать Скоропадскому кайзеровская Германия. Но к суверенитету это не имеет никакого отношения, потому что если ты сам не будешь отстаивать свой суверенитет, ты его лишишься. Либо отдашь добровольно, как Скоропадский, либо, если элиты заиграются в формальную «независимость» (на уровне флагов и гимнов), то рано или поздно появятся новые большевики. Мы не знаем, под какими они будут знаменами, на каком языке они будут говорить и что за универсалистские идеи они предложат населению. Ясно лишь то, что они будут предельно четко понимать, чего хотят от Украины.

DER SPIEGEL "ПРОФІЛЬ" в рамках совместного проекта с  "Политэ"