В апреле 2007 года в Дохе, столице Катара, прошел Форум стран - экспортеров газа, на уровне министров экономики. Лидеры стран, членов Форума, «как-то вдруг» заговорили, что клуб-пустышка им больше не нужен, а нужен полноценный газовый картель.

Ничего нового, эту идею Иран предложил еще в начале 2007 г. Но одно дело, когда свои предложения выдвигает страна из «оси зла», а другое, когда об этом начинают говорить страны, чьи доказанные запасы газа составляют более 70 %, а ежегодная добыча – 42% общемировой. И которые могут прикрыть свои интересы «ядерной дубинкой»: ведь Россия – член этого Форума, и следующее собрание экспортеров газа пройдёт именно в Москве. И мир заговорил об активизации газовой войны. Поскольку само понятие «картель» всегда ассоциируется с понятием «картельный сговор», т.е. с односторонне выгодным поднятием цен.

Многие современные политические лидеры еще помнят начало истории Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК). Созданная в сентябре 1960 года, она больше десяти лет оставалась пустой и бессодержательной структурой, не угрожавшей развитым странам. Потом грянула арабо-израильская война 1973 года, и страны ОПЕК впервые «показали зубы» - ввели нефтяное эмбарго против США и Западной Европы, а также начали сокращать добычу, спровоцировав колоссальный энергетический кризис. За полгода цена барреля выросла с двух до 12 долларов. И сейчас ОПЕК – одна из геополитических доминант с которой сдувают пылинки все бойцы этой арены.

А ведь после конференции в Катаре планируемый картель производителей газа даже назвали символично – «газовая ОПЕК».

И забыть уроки истории лидерам развитых стран (США, Евросоюза и Японии) не дают. Вот и в прошлом году Уго Чавес, президент Венесуэлы (члена ОПЕК и потенциального члена «газовой ОПЕК») заявил «скромно и со вкусом»: если против Ирана (члена ОПЕК и потенциального члена «газовой ОПЕК») начнутся военные действия, то мировая цена на нефть перескочит за $200/баррель. Потребители вздрогнули: отчетливо запахло кризисом 1973 года.

Тем более, что Москва жестко гнула свою линию, уговорив Туркменистан и Казахстан на строительство Прикаспийского газопровода, передающего, фактически, в управление России весь центральноазиатский газ. Что перечеркивает желание США «…всячески способствовать движению Туркменистана... по созданию новых маршрутов экспорта (газа), включая трубопровод по дну Каспия» (Илеана Роз-Летинен, заместитель председателя комитета по иностранным делам палаты представителей конгресса США).

И потребители начали ответные действия.

1-й удар

Уже через 16 дней после встречи в Дохе, 25 апреля комитет Сената США по юридическим вопросам одобрил и вынес  на голосование в Сенат проект NOPEC.

NOPEC (No Oil Producing and Exporting Cartels Act), т.е. Акт «Нет картелю производителей и экспортеров нефти». Его идея, направленная против «нефтяной ОПЕК» бродила вашингтонскими коридорами власти с 2005 года. Согласно NOPEC,  государства, вступившие в подобные картели, предлагается лишить в американских судах суверенного статуса и судебного иммунитета. Иными словами, если закон будет принят, генпрокурор США получит право привлечь, причем в американском суде, любую страну «газовой ОПЕК» в качестве ответчика по антимонопольному делу. А для обеспечения иска потребовать ареста имущества, например, России на территории США.

А это уже страшненько. 29,4% своих золотовалютных резервов (на середину 2006 года) Россия держала  в банковских депозитах и ценных бумагах США. А резервы России (по состоянию на 1 декабря) – это $463,528 млрд. Озвученная Путиным сумма американских инвестиций в российскую экономику, по сравнению с этим, просто мелочь – какие-то 3 миллиарда долларов.

МИД России сразу заявил, что «любое суверенное государство имеет право на создание энергетических союзов». Но заявки – это одно, а способность вытащить эти активы, в случае их ареста в США – совсем иное. Принципы международного права прямо утверждают, что суверенное государство не может быть привлечено к суду другой страны в качестве ответчика, кроме случаев, когда государство прямо выражает на это свое согласие. Но какое имеют значение принципы международного права (кстати, права доброй воли) при такой цене вопроса?

2-й удар

В декабре 2007 г. Саудовская Аравия неожиданно потребовала свободного доступа к российским стратегическим месторождениям и трубопроводам. Кроме того, Эр-Рияд предложил Москве снизить пошлины на ряд промышленных товаров аравийского импорта.

Это противоречит как российскому законодательству, так и логике (саудовцы не имеют опыта и технологий для добычи энергоресурсов в условиях Крайнего Севера и Арктики). Но зато Саудовская Аравия – один из авторитетнейших членов ОПЕК (и потенциальный член «газовой ОПЕК»). А, кроме того, испытанный союзник США в ближневосточном регионе. В апреле в Дохе саудиты наиболее сухо и сдержано оценили идею «газовой ОПЕК», присоединившись к декларации членов Форума, скорее, «за компанию». А, может быть, как «засланные казачки».

Ведь не зря большинство экспертов оценили демарш Эр-Рияда как скрытую форму американского деструктивного давления на проект газового картеля. И ситуация с саудитами в ближайшее время будет играть роль лакмусовой бумажки при оценке вероятности исполнения проекта «газовой ОПЕК». Если Россия пойдет на торговые преференции Аравии, то это уже очень серьезно.

3-й удар

 Еще в начале 2007 года, в Тулоне (Наполеон тоже оттуда начинал), во время своей предвыборной кампании, нынешний Президент Франции Николя Саркази выступил с инициативой создания G-Med.

Иными словами, Средиземноморского союза. Организации, в которую вошли бы страны, имеющие выход к Средиземному морю. В том числе страны Ближнего Востока и Северной Африки. Причем, «создание Средиземноморского союза должно происходить в рамках процессов развития Евросоюза» - развил идею Саркази итальянский премьер Романо Проди. Уже 20 декабря в Риме, где Саркази, Проди и Сапатеро (испанский премьер) договорились о создании такого союза. Взглянув на карту, нетрудно заметить, что в сферу потенциальных интересов G-Med входит Алжир, очень важный потенциальный член «газовой ОПЕК». Тот, который будет обеспечивать влияние создаваемой организации на юге Средиземноморья.

И предложение средиземноморским странам – из числа тех, «от которых трудно отказаться». Саркази позиционировал G-Med как «мини-ЕС», основными задачами которого должны стать развитие экономики и торговли, продвижение основополагающих ценностей правового государства, защита окружающей среды и (внимание!) выработка согласованной иммиграционной политики. То есть – как путь в Европу. И такая прелесть предлагается в обмен на совершенно аморфный и олигархический «газовый ОПЕК»!

Но здесь есть одна сложность. Причем это не Германия, которая уже не в восторге от Средиземноморского Союза. Естественно, она, как североевропейская страна, при создании G-Med, теряет рычаги управления ситуацией в Южное Европе. Даже в новых балканских странах, где ее интересы имеют исторический характер. Хотя бы потому, что с Х1Х века все вновь образованные балканские страны управлялись немецкими королевскими династиями. Греция – Виттельсбахами, Болгария – Баттенбергами и Кобургами, Румыния – Гогенцоллернами-Зигмарингенами. Но сейчас вопрос в другом.

Вопрос в Турции. Эта страна «рвется в Европу» с 1963 года, когда Анкара подписала с предшественником Евросоюза, Европейским экономическим сообществом, договор, признающий право Турции на вступление в эту организацию. До этого она уже 11 лет была дисциплинированным членом военной подтанцовки евро-американского трансатлантического шоу – НАТО. И имеет там, кстати, вторую по численности армию среди его государств-членов. И все это время Европа кормит турок обещаниями вступления в Евросоюз и завораживает непредсказуемыми поворотами сценария выполнения этих обещаний. То прекращает отношения с Анкарой (после военного переворота 1980 г.). То отказывает в праве быть даже кандидатом на вступление (1997). То признает это право при отлагательных условиях (2000). То начинает переговоры (2004).

То, вдруг, заявляет устами одного из евролидеров, что ей в ЕС нет места и что Турция «находится в Малой Азии, это географический факт» (2007). Как вы думаете, чьи это уста? Правильно, Николя Саркози!

Поэтому неудивительно, и небезосновательно, Турция увидела в создании G-Med попытку помешать ее вступлению в ЕС, «задвинув» ее в малозначащую организацию с сомнительным будущим. Пусть и с европейским названием. А без Турции Средиземноморский Союз – фикция. Поскольку именно Анкара является относительно стабильным светским государством в море арабо-израильского (точнее, мусульмано-иудейского) противостояния.

Рискну выдвинуть версию. NOPEC – это не более, чем игра мускулами. Сам законопроект уже был назван двухпартийной чушью (Джеймс Таранто, «The Wall Street Journal»). Москва, не исключено, пойдет навстречу саудитам, или найдет с Эр-Риядом какой-то компромисс.

 А вот сценарий одной из основных геополитических интриг ближайшего будущего будет называться «Борьба за Турцию». Россия (самостоятельно или в рамках быстро создаваемого российско-китайского континентального блока - ШОС) будет пытаться распространить свое политико-экономическое влияние на эту страну. Наиболее органичный путь – предложить Анкаре статус основного транзитера российских и центральноазиатских энергоресурсов в Европу. И второе – нейтралитет по отношению к идее пантюркизма. А в обмен – мелочь. Плюнуть в душу Саркози! Что турки с удовольствием сделают после озвучивания французским Президентом своих историко-географических изысканий. 

Самое обидное, что и в том, и в другом случае, за битые горшки платить будет вынуждена Украина. Во-первых, пока основной евразийский газовый транзитер – она. Со всеми вытекающими отсюда доходами в бюджет и карманы политической элиты. А, во-вторых, с точки зрения Турции, Крым – это историко-политическая тюркская зона. Крымские татары, кстати, не против.

А России, к тому времени, может быть все равно. Ведь базу для дислоцирования российского военно-морского флота сейчас ударными темпами строят между Новороссийском и Туапсе…

                                                                                  Андрей Ганжа, РМЦ